Европеана (Europeana: strucne dejiny dvacateho veku) / Патрик Оуржедник (Patrick Ourednik). -- Издательство Ивана Лимбаха, 2006 г. 216 стр. ISBN 5-89059-090-1, 70x108/32.

Краткая история «Европеаны»

Автор книги «Европеана. Краткая история двадцатого века», вышедшей в 2001 году в Чехии, с 1985 года живет в Париже. Француз по матери и чех по отцу, он в совершенстве владеет обоими языками. Оуржедник редактирует рубрику о литературе в ежеквартальном журнале «L' Autre Europe» («Другая Европа»), пишет словарные статьи для чешской «Encyclopedic Universalis» и «Словаря литературных произведений», выходящего в издательстве «Robert Laffont». Ему принадлежат многочисленные переводы как с французского языка на чешский — Б. Виан, С. Беккет, Ф. Рабле, Р. Гари и др., — так и с чешского на французский. В чешской среде Оуржедник блеснул еще в 1992 году благодаря ставшему библиографической редкостью и выдержавшему три издания словарю чешского арго и обсценной лексики «Черновая тетрадь чешского языка» («Smirbuch jazyka ceskeho»). Он также автор путеводителя по библеизмам (метафорам, поговоркам и пословицам) «Нет ничего нового под солнцем» («Aniz jest со noveho pod sluncem», 1994), трех поэтических сборников, экспериментального биографического эссе «Год двадцать четыре» (1995), исторической новеллы «Удобный момент, 1855» («Prihodna chvile, 1855», 2006) и пр.

О «Европеане» сразу заговорили критики и литераторы, и она стала «Книгой года», заняв первое место в анкете газеты «Лидове Новины». Критики написали, что «Европеана» жанрово неоднозначна, что она сочинена в духе абсурда и бурлеска, что это пародийная антиутопия или провокационная экспериментальная проза, балансирующая на грани беллетристики и эссеистики, или — проще — странная книжка.

В этой странной книжке были нарушены многие правила грамматики и пунктуации, например, пропускались тире, двоеточий не было вовсе, а еще там слишком часто употреблялись сочинительные союзы, а то, что, по Розенталю, полагалось писать с прописной буквы, автор часто писал со строчной. С прописной буквы писались названия организаций и стран, а со строчной — названия исторических событий, потому что именно строчные буквы помогали увидеть в этих названиях то, что раньше загораживали прописные. Еще было непонятно, зачем автору сложные слова, такие как милленарианизм (вера в тысячелетнее правление Христа), или энграмма (материальная основа памяти), когда то же самое можно сказать гораздо проще, или «умные» слова, такие как гипергражданин, и некоторые спрашивали его об этом, но он только огорчался и отвечал, что читатель не дурак и сам во всем разберется.

Сам Оуржедник, если уж высказывался о «Европеане», то говорил, что она задумана как стилистический эксперимент, и двадцатый век в ней — прежде всего риторическая фигура, а не реальное время с настоящими радостями, бедами и горестями. По словам одного из критиков, Властимила Гарла, автор исследует язык как проявление коллективной памяти, а если и существует какая-то историческая правда, то искать ее следует в первую очередь в языке. И поэтому так важны лозунги и клише, прописные и строчныебуквы и термины, и пометки на полях, которые автор использовал в книге в большом количестве. И двадцатый век предстает перед читателем не как последовательность исторических событий, а как переплетение исповедей и убеждений, лозунгов, символов и концепций.

А известный чешский философ Вацлав Белоградский написал, что «Европеана» — повод задуматься о попытках оптимизировать человека на протяжении всего двадцатого века и их крахе, и что туда им и дорога, и был прав. А другие критики отмечали, что память, история, о которых много говорилось в книге, а также весь двадцатый век, есть в сущности риторическая фигура и фикция, раз его так легко могла отменить катастрофа информационных систем, которую приравнивали к концу света. Еще говорили, что «Европеана» — это постмодернистское произведение о разочаровании западного общества в самом себе, и что двадцатый век был многообещающим, но при этом одним из самых чудовищных в истории человечества, и что цинизм автора — наиболее подходящее средство для истинно гуманистического описания.

Но многие люди просто читали «Европеану» и смеялись, а некоторые читали и плакали. И остроумная и ироничная книжка Патрика Оуржедника стала популярной, и если сложить в стопку весь тираж ее первого издания на чешском языке, то она почти сравнялась бы по высоте с главным зданием Московского университета и оказалась бы выше гостиницы «Украина». И вскоре ее автору дали литературную премию, а книжку перевели на двадцать один язык, и на русский тоже.

Также смотрите:
Все публикации раздела "Книги"